Результаты ценностного блока Европейского социального исследования (ESS) обсуждались на прошлой неделе на семинаре Евгения Ясина в ГУ-ВШЭ.
Исследование
Ценности – это убеждения человека в значимости лично для него некоторого объекта или явления. Этот значимый объект или явление может быть целью или средством. Всякое сообщество людей имеет свои, особенные ценности, которые можно выявлять путем опросов и сравнивать. С 1980-х гг. существует несколько научных направлений, занимающихся этим. Их представители едины в своей вере в возможность и плодотворность сравнения ценностей, которые у разных наций и культур по-разному располагаются на базовых общечеловеческих осях.
Широко известны Мировое и Европейское исследование ценностей, а также исследования по методике Хофстеде. Известна в России и система измерения ценностей Шалома Шварца, Opec.ru уже писал о полученных в ГУ-ВШЭ с ее помощью результатах. На семинаре под руководством научного руководителя ВШЭ Евгения Ясина были представлены результаты более масштабного и, главное, межстранового проекта, в котором принимают участие последователи Шварца – Европейского социального исследования.
Опрос устроен следующим образом. Исследование проводится по модифицированному опроснику Шварца (PDF). В последний раз (2006-2007 г.) оно охватило почти 50 тыс. человек в 24 странах (в России – 2437 респондентов). В основа - вопросы следующего типа:
– Для этого человека очень важно быть успешным. Он надеется, что люди признают его достижения. Насколько он похож на вас?
Дается шкала: от 6 (очень похож) до 1 (совсем не похож). После ответа на 21 подобный вопрос становится ясно отношение респондента к 10 базовым жизненным ценностям (см. рис. 1). На основании предварительного опроса в 67 странах Шварц установил, что базовые ценности имеют универсальные устойчивые связи между собой. Их отражают две оси:
самоутверждение – выход за пределы «Я» и
сохранение – открытость изменениям.
Каждая из 10 ценностей тяготеет к одному из полюсов одной из осей.
Результаты
Исследование показало, что полюса открытости к изменениям и выхода за пределы «Я» привлекают россиян гораздо меньше, чем представителей большинства других попавших в Европейское социальное исследование наций. Так, мы на последнем месте по склонности к риску-новизне, в хвосте списка по гедонизму и самостоятельности.
Напротив, полюс самоутверждения россиянам весьма близок. Они гораздо выше большинства европейцев ценят богатство и достижение. А вот отношение к полюсу сохранения неоднозначное: мы очень ценим безопасность, но сравнительно равнодушны к конформности и традиции. Эти мифоборческие выводы наиболее важны, полагает Евгений Ясин. Это база для опровержения позиции тех, кто считает, что покорность власти и свойственны русским людям. По этим двум ценностям мы не отличаемся от среднестатистических европейцев.
Конечно, распространять эти результаты на всех россиян неверно. Максим Руднев из Института социологии РАН с помощью кластерного анализа выделил в каждой стране, участвовавшей в опросе, 4 группы людей, исповедующих близкие ценности, а затем сравнил распределение населения по этим кластерам (рис. 2). Выяснилось, что у 46% населения России крайне выражена ценность самоутверждения, еще у 35% - сохранения. Приверженцев открытости изменениям 14%, а выхода за пределы своего «Я» – всего 5%. Именно два последних полюса, согласно Шварцу, обеспечивают экономическое и социальное развитие общества в целом.
Если, как в России, эти ценности исповедует меньшинство, страна развиваться не будет: частные интересы не сложатся в общую сумму. Это подтверждается и сопоставлением ценностных результатов стран с их ВВП (рис.3).
В нашей стране есть значимое меньшинство, исповедующее близкие к европейским ценности. Но подавляющее большинство отстоит от них весьма далеко. В среднем предпочтения россиян похожи на выбор других постсоциалистических стран, с которыми Россия образует устойчивый «ценностный блок».
Мнения
Руководитель департамента политологических программ Центра политических технологий Алексей Зудин уверен, что выводы ESS демонстрируют искусственность и инструментальность представлений об особой покорности россиян. Они придуманы и воспроизводятся элитой, считает он. Выраженный индивидуализм, по мнению Зудина, не привнесен с Запада после распада СССР, а органически вырос из позднесоветской действительности. Недавние катаклизмы истории объясняют и слабость ценностей инноваций – люди до сих пор осмысляют произошедшие колоссальные перемены.
Трактовать данные ESS нужно осторожней, считает доцент кафедры организационной и рефлексивной психологии ГУ-ВШЭ Александр Татарко: говорить о всей России, однозначно выделять 4 кластера – значит недооценивать колоссальные этнические и культурные различия народностей России.
Опросы ESS напомнили Якову Паппе из Института народнохозяйственного прогнозирования РАН появившиеся в 1960-80-е гг. экономические базы данных по многим странам (OECD и др). Тогда, после первоначального вала публикаций, обнаружилось, что использовать межстрановые сопоставления в объяснительных моделях не так-то просто и продуктивно. Возникнет целое направление – межстрановая социометрика – со своими регрессиями, кластерным, факторным и прочим анализом, но значимых результатов все это может и не дать, опасается Паппэ.
А вот у Евгения Ясина, по собственному признанию, межстрановые социальные исследования «вызывают эйфорию» – теперь можно дополнять экономические построения объективными и абсолютно строгими по методологии культурно-психологическими данными. Мы на пути создания всеобщей теории ценностей в социальных науках, надеется он.
Иван Стерлигов
