Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Начиная с сентября прошлого года, после того, как правительственная концепция преобразования российской науки стала достоянием широкой общественности, на страницах различных изданий начали появляться статьи участников процесса реформирования - как министерских чиновников, так и руководителей и администраторов крупных научных учреждений. Если первые заинтересованы в перераспределении денежных потоков, и в связи с этим обвиняют российских ученых в неэффективности использования государственной собственности, то в выступлениях тех, кто должностью или академическим званием причислен к "бессмертным", как правило, просматривается вполне понятное нежелание терять закрепленное за институтами имущество, а за руководителями институтов - положение.
Мотивация же относительно немногочисленных высказываний рядовых научных сотрудников иная. Их высказывания не сводится к выбору между "сохранять все, как есть", что предлагает руководство РАН или "ломать и строить заново по инновационным схемам", что предлагает министерство науки и образования. Рядовые исследователи пытаются разобраться в том, как сделать так, чтобы те, кто, работая в России, выдает научный результат мирового уровня, имел возможность спокойно и продуктивно работать и быть достойно оцененным по этому полученному результату.
Прежде всего, хочу особо подчеркнуть, что все написанное мной ниже относится только к фундаментальной естественной науке, поскольку именно в ней я работаю все время после окончания университета. Поскольку в предлагаемых в последнее время концепциях реформирования науки существует разброс от "разделение фундаментальной и прикладной науки на внутри институтском уровне" до "слияния всех академий в одну", то прежде всего хотел бы отметить необходимость совершенно разных подходов к реформированию фундаментальной и прикладной науки, но в то же время необходимости тесной связи между ними. Одно из определений фундаментальной науки - это эволюционный процесс познания закономерностей, основанный на создании конкурирующих гипотез и отбрасывании тех из них, которые противоречат наблюдениям. В связи с этим результаты деятельности в фундаментальной науке, в отличие от прикладной, принципиально непредсказуемы. Невозможно сформулировать еще не открытый закон природы. В то же время, прикладная наука сегодня - это фундаментальная наука вчерашнего дня, и, соответственно, прикладная наука завтра - это то, что есть сегодня в фундаментальной науке. Именно в связи с этим необходимость поддержания фундаментальной науки, хотя бы на словах, признается всеми. Однако между фундаментальной и прикладной наукой есть и значительная разница. История свидетельствует, что в прикладной науке можно, сконцентрировав большие финансовые и людские ресурсы на решении определенной поставленной цели, добиться значительных результатов в достаточно короткие сроки (примеры - атомный и космический проекты). Главное же отличие фундаментальной науки от прикладной то, что, поскольку результаты исследования непредсказуемы, а подход каждого исследователя к изучению любого природного явления, начиная с постановки задачи и выбора адекватных методов, сугубо индивидуален, то фундаментальная наука делается индивидуальными учеными и небольшими группами ученых, а отнюдь не институтами и организациями. Открытия нельзя поставить "на поток". Эффективно функционирующая фундаментальная научная группа редко бывает больше 5-7 человек и зачастую может быть не только уровня лаборатории, но и внутри лаборатории может быть несколько групп. В настоящее же время ниже уровня института просто ничего не рассматривается и практически никем, ни руководством РАН, ни, тем более, Министерства Науки и Образования, не анализируется. В качестве примеров здесь можно привести те факты, что ни в прошлогодней концепции Министерства, ни в докладе академика Козлова на весеннем общем собрании РАН не был приведен анализ эффективности функционирования науки на уровне ниже, чем целые институты.
Следует отметить, что ученых, занимающихся фундаментальными исследованиями на международном уровне, у нас в стране не так уж и много - вряд ли больше нескольких тысяч человек. Здесь имеются в виду именно те, и только те исследователи, которые изучают новые явления, устанавливают новые закономерности в природных явлениях вне зависимости от их ведомственной принадлежности - работают ли они в РАН, Университетах или специализированных Академиях Наук. Необходимо также отметить, что эта малочисленная в масштабах Российской науки в целом группа состоит преимущественно из индивидуумов и немногочисленных научных групп, которые в силу специфики своей работы и психической организации не приспособлены к внедрению полученных ими фундаментальных результатов далее в прикладной науке и в промышленности. В связи с этим просто необходимо отметить, что активно продвигаемая в последнее время идея создания технопарков на данном этапе не имеет никакого отношения к поддержанию фундаментальной науки.
Максимальная польза, которую можно и нужно получить в самое ближайшее время от ученых, занимающихся фундаментальной наукой - это независимые экспертные оценки проектов, полезные советы и предостережения. В то же время нельзя сказать, что фундаментальная наука не производит ничего вещественного. Поскольку она производит новые знания, то основным результатом фундаментальной науки является донесенный до других исследователей полученный результат - то есть публикации. При этом сразу необходимо отметить, что современные информационные технологии, в частности интернет делает работу любого ученого, занимающегося фундаментальной наукой, совершенно прозрачной. В интернете имеется ряд специализированных в каждой области знания поисковых ресурсов, обеспечивающих ученых мгновенным доступом к зафиксированной в них информации. В связи с этим одна из основных обязанностей ученого в настоящее время - публикация полученных результатов в международно-признанных научных журналах, учитываемых этими поисковыми системами и, следовательно, доступных как можно большему количеству коллег.
В частности, через сайт http://go5.isiknowledge.com каждый желающий может за плату получить информацию обо всех статьях того или иного человека, опубликованных с середины 60-х годов и о количестве ссылок (индекс цитирования) на каждую работу. В России доступны компиляции данных из этой базы для российских ученых, индекс цитирования работ которых, опубликованных в течение последних 7 лет, превышает значение 100, и для ученых, индекс цитирования которых превышает значение 1000 (http://www.scientific.ru/whoiswho/whoiswho.html) (Здесь бы мне хотелось выразить большую признательность сотруднику ИЯИ РАН, с.н.с., к.ф.-м.н. Борису Евгеньевичу Штерну, который и осуществляет эту крайне необходимую для российской науки деятельность.) В список активно публикующихся российских ученых в 2005 году включено 884 человека, в список высокоцитируемых российских ученых (индекс цитирования больше 1000) - 595 человек. Разумеется, приведенные в данных списках данные неполны, оба эти списка необходимо уточнять и дополнять, чем вполне могли бы заниматься именно Министерство Науки и Образования РФ, а также Российский Фонд Фундаментальных Исследований и руководство РАН. Однако в любом случае эти данные позволяют утверждать, что в стране существует больше тысячи ученых и руководимых ими научных групп, уровень которых как минимум соответствует международному.
Конечно, подход, основанный на наукометрических показателях, является крайне упрощенным и постоянно критикуется как у нас в стране, так и за рубежом. И индекс цитирования ученых, и, соответственно, импакт-фактор журналов, в которых они публикуются, сильно зависят, прежде всего, от области знания. Нельзя сравнивать по этим показателям ученых, занимающихся, например, теоретической физикой и экологией. Сравнивать их имеет смысл только внутри одной области знания, очерченной их специальностью, хотя бы в соответствии с номенклатурой Высшей Аттестационной Комиссии РФ (ВАК). Однако, несмотря на все недостатки данного подхода, в настоящее время не существует другого такого универсального и простого средства оценки продуктивности фундаментальной науки.
Особо необходимо отметить тот факт, что существующая в настоящее время в России система управления и финансирования научных исследований не приспособлена к тому, чтобы концентрировать ресурсы в руках лучших, наиболее продуктивных, исследовательских групп - а ведь именно они "делают" фундаментальную науку. Начиная с середины прошлого века, управление и финансирование научных исследований проводилось в рамках нескольких колоссальных проектов (ядерного, космического проектов и ряда других). Данный подход вполне оправдал себя в случае необходимости развития отдельных направлений прикладной науки и развития определенных технологий, однако надо помнить, что в основе данных проектов лежали работы относительно небольшой группы ученых, занимавшихся за несколько десятилетий до этого фундаментальными исследованиями (в частности - открытие деления ядра Флеровым и Петржаком). Однако перенос данного подхода, включающего в себя финансирование глобальных проектов и крупных институтов и планирование необходимости достижения определенных результатов к фиксированному времени, на фундаментальную науку привел к ее стагнации и, в результате, к отставанию России в тех областях науки, которые появились и стали интенсивно развиваться во второй половине и конце прошлого века.
Правительственные и академические планы селекции научных организаций - во всяком случае, в том виде, в котором они доступны общественности -не учитывают то, что наука делается вовсе не институтами, а исследовательскими группами и отдельными учеными. Практически в каждом институте есть сильные и слабые научные группы. В связи с этим базовое финансирование научно-исследовательских учреждений, необходимое для оплаты коммунальных услуг, вспомогательного персонала, поддержания научной инфраструктуры, стабильной минимальной оплаты научных сотрудников, должно быть сохранено.
Про необходимость резкого повышения оплаты труда в науке до уровня, сравнимого с международным, сказано столько, что особого смысла писать про это Вам уже нет. В то же время опять-таки необходимо отметить, что существующая в настоящее время в науке система оплаты труда, как и система финансирования отдельных групп уравнительна и ориентирована именно на оплату "за степень" и "за должность", но никак не на оплату "за результат". При этом, к сожалению, необходимо отметить, что в сохранении этой системы заинтересована значительная часть научных сотрудников, составляющая так называемое "научное болото" и изменение данной системы не планируется. В результате же сохранения существующей уравнительной системы, если будут просто равномерно повышены зарплаты всем сотрудникам до заявленного Министерством и Президиумом РАН уровня без дифференциации по итогам работы, то независимо от того, какими путями и в каком объеме в будущем будет осуществляться финансирование фундаментальной науки, следствием этого будет исключительно резкое усиление "отрицательного отбора", чему есть многочисленные примеры, в частности, в органах управления и о чем говорилось в ряде выступлений в прессе, при котором в науку также пойдут не самые талантливые, а напротив, наиболее ориентированные на получение "халявных" денег при имитации бурной деятельности.
Особую опасность представляют в этом случае предложения повысить долю зарплаты в базовом финансировании науки до 2/3 и даже выше, поскольку уже в самое ближайшее время это приведет к тому, что в экспериментальных областях науки высокооплачиваемые специалисты будут сидеть рядом с неисправными приборами. Кроме того, по опыту общения с иностранными коллегами знаю, что основной довод в пользу их заявления, что Россия навсегда отстала от Запада, в частности, в области биологии тот, что "необходимые реактивы и оборудование будут у меня на столе завтра утром, а у вас - в лучшем случае через полгода. А может и через год-два". Таким образом, данное решение может вызвать только дальнейшее нарастание отставания России в тех направлениях, поддержание и развитие которых особенно необходимо в настоящий момент, но которые требуют постоянного обновления аппаратуры и реактивов.
Определенное возможности для поддержки фундаментальной науки представляют гранты, однако система их распределения даже в Российском Фонде Фундаментальных исследований (выделяющего инициативным научным проектам небольшое целевое бюджетное финансирование) с каждым годом становится все непрозрачнее и непонятнее и вызывает все больше и больше нареканий ученых. Негосударственные же российские научные фонды представлены буквально единицами, причем законодательно эти фонды и гранты, ими выделяемые, не защищены. Только один тот факт, что в России существует официальный список международных научных фондов, имеющих право работать на территории РФ, но отсутствует официальный список российских научных фондов, говорит уже о многом. Так называемые же гранты (лоты), распределяемые министерством, ориентированы исключительно на решение конкретных прикладных задач и по сути своей вообще не являются грантами. Принципы же распределения средств по ним с самого начала вызывали просто недоумение ученых. Все же, несмотря на те крайне тяжелые условия, в которых находится в настоящее время российская наука и на ряд высказываемых в последнее время в прессе мнений об ее гибели, в России сохранилось достаточное число ученых и научных групп, работающих на мировом уровне и вполне конкурентоспособных. Особое Ваше внимание хотелось бы обратить на тех, кто до сих пор работает, не выезжая из России. Однако высокий уровень работы ученого означает и то, что он востребован в любой стране мира. Утечка мозгов (как внешняя - за границу, так и внутренняя - уход в сферу бизнеса консультантами и т.п.) для России особенно опасна тем, что она вымывает именно наиболее активных и перспективных исследователей. Ибо в первую очередь наиболее соблазнительные условия для работы предоставляются именно международно-известным, зарекомендовавшим себя исследователям. В связи с этим мне хотелось бы привести слова одного из "отцов" американской гражданской науки Ваннавара Буша: "Дайте людям деньги, и они принесут Вам что-нибудь нужное".
При этом необходимо еще иметь в виду, что только для того, чтобы просто оставаться на переднем крае современной науки, необходимо крайнее напряжение сил исследователя. Говоря короче, исследователь не может отвлекаться ни на что - все свое время он обязан работать над поддержанием своего уровня. Именно этим объясняется еще и особая общественная пассивность и уязвимость эффективно работающих ученых и групп в период любых реформ, поскольку им некогда заниматься бюрократическими играми, их сопровождающими. Даже тем относительно молодым эффективно работающим ученым, которые, несмотря на все трудности, остаются в российской науке, гораздо проще либо принять предложение в конце концов уехать, либо уйти в фирму, чем опять ожидать годами обещанного и ввязываться в те около- и совсем не научные свары, которыми неизбежно будут сопровождаться любые варианты реформы - хоть по варианту Министерства Образования и Науки, хоть по варианту Президиума РАН. При этом обещания руководства повысить ресурсообеспеченность и заработную плату научных сотрудников через несколько лет вызывает в эффективно работающей научной среде как минимум недоверие и сарказм, особенно на фоне невыполнения им многочисленных предыдущих обещаний.
В связи с этим необходима срочная наглядная демонстрация поддержки государством уже сформировавшихся групп, работающих в фундаментальной науке на международном уровне (руководители которых в настоящее время входят в "список Штерна"). Необходимо уже до конца этого года резко увеличить финансирование этих групп, причем распоряжаться этим финансированием должны исключительно руководители групп. То, что это финансирование пойдет именно на поддержание наиболее эффективно работающих в российской науке групп гарантируют как эффективность их работы до настоящего времени, так и тот факт, что никто, кроме этих руководителей, просто не знает, что конкретно нужно каждой индивидуальной группе исследователей для выживания. Такое индивидуальное финансирование этих работающих на международном уровне групп должно продолжаться весь период реформ в науке. Кроме приостановки оттока из науки оставшихся наиболее активно работающих в ней ученых молодого и среднего возраста, данная мера одновременно будет стимулировать остальных исследователей подтянуться до этого уровня.
Таким образом, при проведении любых реформ в российской науке необходимо учитывать следующие факторы: 1. Фундаментальная наука делается группами, а не институтами. В настоящее же время ниже уровня института эффективность науки не рассматривается и не анализируется.
2. Эффективно работающие научные группы и ученые в стране есть, и значительная их часть приведена в "списке Штерна" (список активно- и высокоцитируемых российских ученых по базе данных ISI). Данный список необходимо постоянно уточнять и анализировать.
3. Конвертируемость работающих на международном уровне научных сотрудников имеет как следствие то, что такой ученый может уехать из страны или уйти консультантом в бизнес намного скорее, чем будут ожидать неизвестного результата реформ.
4. Необходима реформа финансирования фундаментальной науки - переход с финансирования институтов на финансирование исследовательских групп.
5. В целом, система финансирования фундаментальной науки должна включать: а) базовое финансирование институтов - оплата коммунальных услуг, базовая зарплата сотрудников, закупка дорогостоящего оборудования, поддержание научной инфраструктуры, б) финансирование эффективно функционирующих групп, в) грантовое финансирование формирующихся и молодых групп.
6. Необходима срочная поддержка уже сформировавшихся групп, работающих на международном уровне (руководители которых в настоящее время входят в список Штерна). Необходимо уже до конца года резко увеличить финансирование этих групп, причем распоряжаться этим финансированием должны исключительно руководители групп.
Только быстрые, решительные и эффективные меры государства по поддержке российской фундаментальной науки способны не допустить ее окончательной гибели.
С уважением,
Главный научный сотрудник Сибирского Института Физиологии и Биохимии Растений, д.б.н.
А.В. Колесниченко
